Не знал этой истории, а она весьма и весьма поучительна. Источник - www.algonet.ru/
Очень жаль, что авторство мне определить не удалось.

История свидетельствует: патенты опасны для жизни

Если даже четкие и ясные патенты на аппаратуру могут быть обращены против изобретателей, то чего же ждать от патентов на программное обеспечение?

Вы могли не слышать о майоре Эдвине Говарде Армстронге, но его дух пересекается с вашей жизнью по сто раз на дню. Без его изобретений не существовало бы радио, телевидения, мобильных телефонов и сетей Wi-Fi. Возможно, нас и самих бы не было, не работай он во время войны. Удостоенный высших наград американского научно-технического истеблишмента и щедро украшенный французскими военными, он сделал для мира информации столько, сколько Форд, Уиттл и Стивенсоны сделали для транспорта.

Но несмотря на то, что идеи этого человека завоевали весь мир, он из миллионера превратился в нищего. Когда его средства иссякли, а дух был сломлен распадом семьи, он покончил с жизнью. Одна из настоящих трагедий двадцатого века, что его имя едва не забыто, а еще хуже то, что он пал жертвой той индустрии, для создания которой так много сделал. Хотя бы по этим причинам о нем стоит вспомнить в 21-ом веке. Однако вся история жизни майора Армстронга необычайно важна и актуальна для современного мира ИТ — она наглядно показывает, как блестящие идеи могут быть легально задушены большим бизнесом и обращены против их создателей.

Родившись в 1890 году на Манхэттене, в детстве Армстронг увлекался механизмами, а новая наука — радио — привела его к первому крупному изобретению в возрасте 22 лет. Регенерация (то, что теперь называют обратной связью) превратила неэффективные ламповые усилители того времени в неимоверно чувствительные приемники и первые электронные радиопередатчики. Ему удалось построить первый портативный радиоприемник (который он преподнес своей невесте в качестве свадебного подарка), первый радиовещательный передатчик и ряд других чудесных вещей. Вмешалась первая мировая война — и он, будучи американским офицером во Франции, революционизировал авиационное радио для союзников, помог взломать немецкие шифры и пришел ко второй своей важной идее, супергетеродину.

Сегодня супергетеродин есть в каждом радиоприемнике. До его появления было легко построить приемник, принимающий одну частоту, но очень трудно заставить его надежно выбирать любой сигнал из широкого спектра. Супергетеродин сочетает эффективность приемника, настроенного на фиксированную частоту, с гибкостью перенастройки по всему диапазону: он превратил радио из хобби в предмет массового рынка и одновременно создал условия для появления таких идей, как телевидение, радар и передача данных по радио.

Не удовлетворившись этим, Армстронг обратил взор на радиопомехи. В 20-е годы все радиосигналы были АМ — амплитудно-модулированными — и вследствие этого очень чувствительными к помехам. Частотную модуляцию исследовали и забраковали, потому что математический анализ показал, что ЧМ-сигнал менее экономичен, чем АМ. Армстронг понял, что увеличивая полосу, занимаемую сигналом, ЧМ повышает его качество — и так как частотно-модулированных помех не бывает, то радиоприемник, нечувствительный к АМ и демодулирующий ЧМ, гарантировал бы отсутствие атмосферных статических помех. Армстронг построил первый ЧМ-передатчик и приемник и наглядно продемонстрировал высококачественную передачу. Поддерживающая его RCA Corporation пришла в ужас: она вложила кучу денег в АМ-сети и не собиралась заменять их на ЧМ. Конкуренты ей тоже были не нужны. Навалившись на него всем своим весом, корпорация отказалась лицензировать изобретение Армстронга и в то же время пыталась оспорить его в судах, пользуясь патентным законодательством.

Армстронг уже терпел неудачи с патентами. Хотя он был общепризнанным изобретателем схемы регенерации, Ли де-Форест — изобретатель радиолампы — утверждал, что он придумал ее первым. Де-Форест был некомпетентным в юридических делах эгоистом, у которого не было никаких отчетливых доказательств в пользу его притязаний, за исключением небрежной записи в лабораторном журнале, однако индустриальный блок, которому принадлежали патенты де-Фореста, затеял грандиозную судебную баталию против Армстронга и его сторонников. Армстронг выигрывал дело за делом, но в конце концов проиграл, когда технически невежественный судья Верховного суда вынес решение в пользу истца. В расстроенных чувствах Армстронг порывался вернуть медаль, которую он получил за регенерацию от Американского института радиоинженеров. Но все участники конференции, на которой это происходило, поднялись со своих мест и встретили его овацией. Армстронг оставил медаль у себя.

Баталии по поводу ЧМ были гораздо более отчаянными. RCA не только боролась с ним в судах, но и лоббировала против него в правительстве. Армстронгу понадобились годы, чтобы — на доходы от супергетеродина — оформить лицензии на вещание и частотную полосу для своего изобретения, но в конечном счете ему все же удалось создать рынок из нескольких сотен передатчиков и полумиллиона приемников. Но тут правительство США лишило его этих частот, расчистив место для новой игрушки RCA — телевидения, и ему пришлось начинать все сначала на новых частотах — которые используются по сей день (88-108 МГц). Еще хуже то, что он был вынужден принять это на условиях, практически продиктованных RCA и, кажется, специально созданных для того, чтобы сделать ЧМ-вещание экономически невыгодным. Сама RCA применила ЧМ в телевидении, но отказалась выплачивать роялти. Фактически, корпорация присвоила права себе.

Несмотря на факты, неоспоримые для технического мира, судебные разбирательства тянулись годами, и средства Армстронга иссякали. В 1954 году, когда жена ушла от него после скандала из-за денег, которые были нужны для продолжения борьбы, он выбросился из окна своей квартиры на 13-ом этаже, оставив все на вдову — и та впоследствии довела до конца и выиграла каждый из 21 исков против множества компаний. Последний иск, против Motorola, был урегулирован в 1967 году, когда ЧМ уже использовалась для передачи сообщений из космоса.

Самый печальный урок истории майора Армстронга заключается вот в чем. Его патенты содержали достаточно простые и четкие формулы. Они описывали гениальное изобретение, не похожее ни на что из известного прежде, которое было легко понять и применить на практике, получая явно недостижимые прежде эффекты. Каждый из них менял мир. Патенты же на программное обеспечение редко обладают хотя бы одним из этих качеств.

Так вот, если даже такие очевидные патенты стали предметом полувековых судебных баталий, участники которых готовы были сжигать деньги, а адвокаты — разрушать рынок, то сколько же проблем мы поимеем от патентов на ПО? Какой современный Армстронг сознательно вступит на подобный путь? А без новых армстронгов откуда возьмется прогресс?